Никита Ковалёв
18 лет, Казань


Сейчас в 15–16 лет есть два типа детей: те, которые думают об учёбе, и те, которые пьют. Был у меня период времени, когда я развлекался с алкоголем: я полгода каждую неделю пил, даже в будни. Как-то я попал случайно в такое место — самый настоящий притон. Однушка, в которой человек 40. Снята на какой-то левый паспорт, соответственно, можно громить всё, плевать везде и делать что хочешь. На столе лежала тарелка с «Роллтоном», в которой были плевки, бычки, блевотина — страшно было на всё это смотреть. Стало противно. После этого я не пью уже месяцев 7–8. Только посетив этот притон, я понял, насколько это всё ужасно. После этого мне написывали и названивали, но я такой: «Нет, ребят, пожалуй, я буду в той группе, которая думает об учёбе».
Я учился в бездарной школе в Советском районе Казани, в самой обычной, переполненной гопниками. Меня готовы были побить в любой момент: зашел не на тот этаж — побили; спросил, сколько времени — побили.

Но после шестого класса родители мне сказали: «Нас не очень устраивает, что ты учишь по 8 часов татарского языка в неделю». Тогда я сам нашёл в интернете новую школу и удачно попал на самое её открытие (школа для одаренных детей СОлНЦе — одна из сильнейших школ в Казани — прим.). Полгода я пытался привыкнуть к этой свободной атмосфере: люди мыслят иначе, все дружные, кто-то кого-то на шкафчик сажает на гитаре играть, атмосфера лагеря какого-то. И вот тут школа действительно стала для меня вторым домом, потому что нет формы, нет жёстких правил. Правда, 2 года я ничего не делал, но к 9 классу у меня начала получаться математика и физика. Хотя с математикой у меня были проблемы, но я ее полюбил и даже не заметил, как увлёкся. Решая задачи, я стал меньше общаться со сверстниками, стал менее общительным, может быть, мне стало просто неинтересно. В прошлом декабре я очень много решал задач, бросил курить, постоянно был злой. Замкнулся. Я начал общаться с новыми ребятами в студии — там одни девочки — и понял, что у меня это не плохо получается.

Часто ставлю себе задачи, связанные с играми в шахматы и шашки. Из головы почему-то не вылезают — уже слишком увлёкся.

В классе все мальчики — задроты: мой сосед по парте лучший химик в школе, другой одноклассник — лучший физик, четвёртый — лучший информатик, я — лучший математик. Ещё один по физкультуре что-то там, и он ещё хорошо понимает физику. А из пяти девочек только одна хорошо решает математику. Есть, например, девочка, которая собрала все женские стереотипы. У меня одноклассницы, как бы сказать… они не любят думать. Почему принято считать, что у девочек оценки лучше? Потому что они не думают, а заслуживают их на таких предметах как история, биология, все дела. Естественно, там у них «пятёрки». Но как только дело доходит до математики...

Я сейчас мало с кем общаюсь. В основном только с лучшим другом. У нас в классе сейчас никто особо ни с кем не общается. Мы в седьмом классе тусили с десятиклассникам — было круто. Сейчас мы сами в 10 классе и хорошо общаемся с 8 классом.

Преподы — это вообще отдельная история. Вот учительница русского. Она оставила нам свой ноутбук, а сама уехала в Москву учиться во ВГИКе. Теперь мы берём ноутбук из шкафчика перед уроком и в скайпе занимаемся с ней русским языком.

Директор ко всему нормально относится, кроме воровства. В школе все всех знают, потому что учеников немного, есть возможность индивидуальной подготовки. Каждый работник этой школы по-своему шизанутый. Не в пределах нормы.

В 10-м классе я решил, что я, по ходу, математик. Стал смотреть лекции в интернете, теперь лучше всех в школе знаю математику, участвую в олимпиадах. У меня цель — в 11-м классе стать призёром всероса (Всероссийская олимпиада школьников — прим.), я к ней потихоньку иду.

Папа у меня бизнесмен, и он мне с детства прививал: «Занимайся серьёзными науками». Но я ничего не делал, был раздолбаем, и меня отправили в музыкалку. Я её не закончил только потому, что в последний год меня выгнали за непосещаемость, хотя все экзамены на «пять» сдал. Как только у меня не получилось с музыкалкой, родители отдали меня в скауты. И вот я мегакрутой походник, который сражался с волками и кабанами (ну, сражался — громко сказано, конечно, просто в лесу пытался не сдохнуть). Есть у скаутов такое испытание, называется «Три пера»: день молчишь, день не ешь, а на третий день тебя отправляют в лес, где ты должен выполнить задание, при этом тебя никто не должен видеть. Все обычно запарывались на первом дне, потому что молчать ни у кого не получалось, ведь ещё и друзья такие… пытаются тебя разболтать. Я сдавал четыре раза и всегда запарывал на третьем пункте.

И вот последний раз мне дают задание (я тогда от него знатно обалдел, конечно), отправляют в лес — я там уже забил на шалаш, думаю, фиг с ним, где-нибудь переночую. Мы тогда были на новой, неизведанной поляне, а начальник лагеря, [*******], решила сделать трогательный зоопарк (это важно, потом поймёте, почему). Там были козлики козлята, утята, кролики. Я решил покушать и поспать, чтобы скоротать время. Уже почти засыпаю и тут слышу топот, доносится громкий хрюк — прямо возле меня.

Я лежу и думаю: блин, высовываться не буду, полежу, прикинусь мёртвым.

Просыпаюсь вечером — темнеет. Понимаю, что вот самое время, чтобы пойти выполнять задание. Прихожу в лагерь, а там ещё дети не спят.

Я решил отсидеться в домике на дереве, пока все не уснут, а домик на дереве был как раз недалеко от нашего отряда. Ну, и тут всё по закону жанра: трое из нашего отряда поели и думают, довольные: «А чего бы нам в домик на дереве не сгонять?». Тут ребята меня и нашли. Задание было снова провалено. Мы сели у костра и стали что-то осуждать, как вдруг приходит начальник лагеря и говорит: «Быстро все поднялись — там волки!». Все похватали что попало: кто лопату, кто топор, кто бензопилу, и побежали на стоянку — это было как раз то самое место около моего несуществующего шалаша, где я встретился с кабаном. Один из ребят предложил разделиться (так себе идея), я пошёл направо, к своему шалашу, свечу фонариком и вижу, как мелькают два больших зелёных глаза, и ещё и шерсть видно… вот это как раз было самое страшное, что я видел в своей жизни. А все эти звери как раз на трогательный зоопарк и нападали!

Когда ты в лесу, никому не важно, кто ты есть в городе (где ты учишься, кем работаешь) — в лесу ты просто есть.

Я задумался: может быть, город — это одна большая, затянувшаяся на столетия игра? Выходит так, что когда ты выходишь за рамки города (в лес), то смотришь на себя, как на персонажа этой игры.


Моя учительница по русскому языку говорила мне: «Ковалёв, ну ты же не математик и не физик, тебе надо быть ведущим или актёром!» Она собрала нескольких своих любимых учеников и стала развивать в творческом направлении — бесплатно, это просто её инициатива. У нас в школе, кстати, всё бесплатно. По её совету я прочекал хабенку (Студия творческого развития К. Хабенского — прим.).

Пришёл к ним и говорю: «Здрасте, возьмите меня».

Мне говорят: «Расскажи стихотворение». Я рассказал. Мне говорят: «Расскажи ещё раз с выражением». Я ещё раз рассказал с выражением. И они мне говорят: «Ок, участвуй в нашем спектакле «А зори здесь тихие». И вот я там теперь играю Васкова. У нас трое таких, которые играют Васкова.

Потом пошёл на кастинг в творческую лабораторию «Угол» на кастинг к Всеволоду Лисовскому — теперь играю в его спектакле по математической формуле «Индивиды и атомарные предложения».

Нас четверо в семье. Я мало общаюсь со своей младшей сестрёнкой. Разница у нас в два года, а она считает себя моим ровесником. У неё ещё такие периоды бывают, когда она начинает выпендриваться.

У меня родители барды, они много гастролировали по разным странам, чаще всего в Америку. Это их хобби.

С детства они брали меня с собой на эти фестивали. На первом я был в 3 месяца.

На этих фестивалях они знакомят меня с очень интересными людьми. Я научился нравиться взрослым: родители друзей, преподаватели, любые новые взрослые — я им всегда нравлюсь (если, конечно, какой-нибудь их ребёнок не скажет, что мы с ним бухали на прошлой неделе).

У меня родители действительно интеллигентные и умнейшие люди. Самый уважаемый мною человек — это лучший друг моей мамы — Дмитрий Андреевич Бикчентаев. Известнейший в Казани, а может и в России, бард, который выступает в Америке. Наимудрейший человек, работает со слепыми детьми.

Он умеет играть на всём: дай ему гитару или вообще что угодно, мне кажется, он на галоше сможет Баха сыграть.

И он меня любит, как своего сына.

В общении с родителями трудных моментов, по-моему, не было никогда. Были моменты, когда я обижался на отца, потому что он любит давать обещания и выполнять их через 100 лет или не выполнить вообще. Сейчас я с отцом вообще редко разговариваю, он редко появляется дома: то в командировке, то на даче. Поводов для ссор с родителями нет, меня всё устраивает. А с мамой 10-ти минут разговора вечером по душам мне достаточно, потом я сижу у себя в комнате, она — у себя.

Мама с детства позволяла мне быть самостоятельным. Сейчас у нас с ней отношения взаимопомощи.

Наверное, это хорошо в плане дисциплины, но так как я хочу быть думающим, а не работающим, то мне туда не надо.

Ехал в поезде недавно и придумал: счастье человека зависит от масштаба, с которым он смотрит вокруг себя. Я ехал в четверке сидений, был один: много места, я был счастлив. Но, если посмотреть на весь вагон, там были дядьки, которым лет 40, была проводница, которая при случае могла меня пнуть, если ей вздумается. Короче, чем больше смотришь вокруг себя, тем больше ты несчастен. Наверное. Счастье для меня — это когда я могу быть чем-то занят и не думаю о проблемах. Вот это, наверное, счастье.

Наверное, сейчас самый нормальный период моей жизни.

13 июля 2017

Мы открыты для сотрудничества.
Не стесняйтесь — пишите нам!
teensrussia@gmail.com
Читайте TEENS RUSSIA где вам удобно:
Использование материалов TEENS RUSSIA разрешено только c предварительного согласия правообладателей. Все права на тексты и изображения принадлежат их авторам.
Made on
Tilda